ja_mageia

Заглавная Пресса ПИФы, ОФБУ Возможно ли банкротство управляющей компании?
Возможно ли банкротство управляющей компании?

С дырой в портфеле

Приходите вы однажды в управляющую компанию паи погасить, а ее офис закрыт, на двери объявление: «Мы обанкротились». Возможна ли такая ситуация в реальности? Кирилл Айзин

Один из участников форума на сайте «Ф.» аргументировал свой отказ от инвестирования в паевые фонды недоверием к управляющим компаниям. «Вот обанкротится УК, и как я потом свои кровные доставать буду? Это ж сколько кругов ада придется пройти, прежде чем получишь обратно свои деньги», – вопрошает он. На замечание о том, что пока таких прецедентов не было, собеседник лаконично заметил: «Все когда-то случается в первый раз».

Управляющий в розовых очках. За ответом на вопрос, когда этот первый раз случится, обозреватель «Ф.» решил обратиться к тем, от кого это зависит в первую очередь – к операторам рынка коллективных инвестиций. Предложение порассуждать на столь щекотливую тему, как банкротство УК, один из топ-менеджеров встретил недоуменной паузой, после которой почти шепотом поинтересовался: «А что, уже началось?». Пока нет.

«Теоретически УК может обанкротиться, как и любое другое юридическое лицо. Но в реальности такое развитие событий маловероятно», – рассуждает управляющий директор УК «Атон-менеджмент» Вадим Сосков. «Двадцатке крупнейших компаний финансовая несостоятельность пока точно не грозит», – успокаивает доверителей, в том числе и своих клиентов, гендиректор УК «Альфа-капитал» Михаил Хабаров.

В качестве успокоительного приводится следующий аргумент – рынок коллективных инвестиций стремительно растет и будет расти в обозримом будущем. Только за год стоимость чистых активов открытых и интервальных ПИФов выросла более чем на 62%. Ну а пока деньги прибывают, нет поводов для беспокойства. Даже перевернутые вершиной вниз пирамиды в столь благоприятной среде сохраняют равновесие, а уж финансовые фигуры более строгих форм и подавно.

«Во времена, когда привлекать «новые» деньги не составляет особого труда, не заработать прибыль сложно», – признает начальник отдела операционного и финансового контроля УК «Ренессанс Управление инвестициями» Владимир Шаповалов. Но такие «легкие» заработки создают подчас иллюзию правильного построения бизнеса – представление о мире формируется через «розовые очки». Но однажды этот мир может ополчиться против кажущейся безупречной бизнес-модели.

Гарантия до греха доведет. Что может довести управляющую компанию «до ручки»? Специалисты выделяют две возможные причины банкротства. Во-первых, значительная доля продуктов с гарантированным уровнем доходности в клиентском портфеле. Разумеется, пайщикам управляющие компании ничего обещать не вправе, разве что вежливое обращение и своевременный расчет по погашенным паям, то ли дело в других сферах asset management. К примеру, размер гарантированной доходности – частый предмет торга между УК и негосударственными пенсионными фондами. Иногда компании даже готовы терпеть «заламывание рук» ради крупного поступления, с которого им будет капать вознаграждение за управление. А теперь предположим, что один из крупных НПФ, соблазненный гарантированной доходностью в 10% годовых, согласился доверить УК, скажем, 10 млрд рублей пенсионных резервов. Следовательно, по истечении 12 месяцев компания должна вернуть фонду 11 млрд рублей. Но то ли портфельный менеджер ошибся, то ли конъюнктура-злодейка подвела, по факту доходность составила, к примеру, 5%. УК заработала для фонда 500 млн рублей и столько же осталась должна. Где взять деньги? В карман других инвесторов не залезешь – сначала ФСФР, а потом и прокуратура по рукам надают. Хорошо, если акционеры подсобят, а иначе – банкротство.

Неразумная щедрость. Превышение расходов над доходами – это вторая возможная причина банкротства управляющего. «Раздутость штата, большое количество собственных дополнительных офисов – все это ведет к «утяжелению» платежной ведомости компании», – рассуждает Владимир Шаповалов. Расходных статей у УК немало, куда больше, чем доходных. Компания живет только на вознаграждение за управление и успешные результаты. Иными словами, в какой-то момент компания-транжир окажется не в состоянии покрыть возникшее отрицательное сальдо за счет заемных и акционерных средств.

Кто ответит по счетам? Чего ждать от банкротства УК пайщикам? «В принципе ничего хорошего в этом нет, но и пугаться особо не стоит – с деньгами инвестора ничего не произойдет», – успокаивают специалисты. Согласно закону, имущество, составляющее паевой инвестиционный фонд, обособляется от имущества управляющей компании и имущества владельцев инвестиционных паев. Оно не включается в так называемую конкурсную массу, за счет реализации которой удовлетворяются требования кредиторов. Для расчетов по операциям, связанным с доверительным управлением ПИФом, открывается отдельный банковский счет, а для учета прав на ценные бумаги – отдельные счета депо. За всем следит спецдепозитарий. Иными словами пайщикам деньги вернут, вопрос лишь в том, когда и сколько?

Какой-либо специальной процедуры банкротства (как, например, для кредитных организаций) для УК не предусмотрено. Зато нормативные акты достаточно детально прописывают последовательность действий при приостановлении и аннулировании лицензии, видимо, из этого и надо исходить – едва ли несостоятельная компания сможет отвечать лицензионным требованиям. Сценарий не слишком обнадеживает. Как только компания теряет право работать на рынке, роль радетеля интересов пайщиков достается спецдепозитарию. Он может провести конкурс по выбору новой УК, под управление которой уйдут активы ПИФа, и, коли тендер пройдет успешно, инвесторы будут строить отношения с его победителем: захотят – доверятся ему, не захотят – погасят пая на общих основаниях. Если в течение трех месяцев портфель передать не удается, деятельность ПИФа прекращается. Это означает, что тот же спецдепозитарий распродает активы фонда, а вырученные деньги распределяет между пайщиками. Но не сразу. Сначала производится расчет с регистратором, аудитором, оценщиком и самим «спецдепом». И лишь потом с инвесторами. Но не стоит в такой очередности искать признаки дискриминации. К тому же после раздачи «инфраструктурных» долгов должно остаться не так уж и мало.

То, что «спецдеп» «в доле», на руку пайщикам. По крайней мере, у организатора «распродажи» есть стимул поторговаться, дабы добро не ушло за копейки. Хотя если в фонде был один неликвид, задача усложняется. Реализовать его единовременно за достойные деньги не получится – это точно, потери могут измеряться десятками процентов. Благо, одномоментно никто продавать и не требует – в запасе у «реализатора» три месяца.

Но все это теория. Похоже, законодатели и чиновники действительно расценивают вероятность банкротства управляющей компании как мизерную. Во всяком случае, некоторые элементарные вопросы остаются без ответа. Нормативная база дает некоторое представление о том, что происходит с активами ПИФа, чьи управляющие разорились, но как вести себя пайщику в этой ситуации – куда бежать, кому писать, какую очередь занимать, кто и что ему должен – совершенно непонятно.

ИСТОРИЯ: Почти банкротство

Аннулирование лицензии на управление средствами паевых фондов и НПФ – событие на рынке коллективных инвестиций куда более вероятное, чем банкротство.

Нарушение требований закона «Об инвестиционных фондах», несоблюдение других нормативных актов могут послужить причиной приостановления лицензии на работу с активами ПИФов. В дальнейшем, если в управляющей компании не проведут работу над ошибками, лицензия будет аннулирована. Приостановление – это первый шаг к банкротству компании, у которой нет других источников дохода, кроме вознаграждения за управление.

В феврале 2005 года ФСФР приостановила лицензию управляющей компании «Топкапитал». Стоит напомнить, что одним из собственников данной УК был банк «Олимпийский», также потерявший лицензию. Изначально эксперты предполагали, что в банке должна «зависнуть» незначительная часть денег инвесторов. Но оказалось, что в «Олимпийском» размещено даже больше средств пайщиков, чем было разрешено по нормативным документам – клиенты УК попали в третью очередь кредиторов банка.

НОРМАТИВ: Собственные деньги есть?

У некоторых российских компаний соотношение активов под управлением и собственного капитала достигает 100 к 1. Тем не менее они вполне уверенно чувствуют себя на рынке.

Для управляющих собственный капитал имеет не столь большое значение, как, скажем, для страховщиков – УК работает с чужими активами. «Свои» деньги компании нужны для обеспечения нормальной работы в случае форс-мажора. Правда, у компании, «рулящей» немаленькой даже по западным меркам суммой активов, величина собственных средств иногда настолько мала, что вызывает недоумение. Увеличение нормы достаточности собственных средств делает компании более надежными, и в некоторых странах этот показатель напрямую привязан к величине активов под управлением. В России пошли другим путем, введя весьма щадящие требования.

Нормативы достаточности собственных средств:
10 млн рублей – управление ценными бумагами;
30 млн рублей – управление средствами паевых инвестиционных фондов и негосударственных пенсионных фондов (с 1 января 2009 года – 40 млн рублей);
60 млн рублей – совмещенная деятельность по управлению ценными бумагами и средствами ПИФов и НПФ.

VIP-ВЗГЛЯД: Вы от чьего банкротства пострадали?

Сергей Петров, президент группы компаний «Рольф»:
– В 1991 году, когда начались всевозможные реформы, у меня были сбережения во Внешэкономбанке. Он на какой-то период прекратил все выплаты, что заставило многих вкладчиков сильно понервничать. Когда дошло дело до расчетов, это были уже не те деньги. Конечно, данную ситуацию прямым банкротством не назовешь, но мне от этого не легче.

Алексей Кондауров, депутат Госдумы:
– От банкротства «Менатепа». Впрочем, в 1998 году не только этот банк разорился, но и многие другие. Мне еще повезло: когда «Юкос» встал на ноги, то в 2002 году всем вкладчикам «Менатепа» он выплатил какую-то часть потерянных в 1998 году средств.

Леонид Гозман, член правления РАО «ЕЭС России»:
– От банкротства банка «СБС-агро». У меня там хоть и лежала небольшая сумма, но вдвойне было обидно, когда после дефолта я услышал сообщение о том, что сын Смоленского покупает себе «роллс-ройсы». Поэтому, когда начались проблемы у этой семьи, я слегка порадовался, хотя это, конечно, не по-христиански.

Марк Розовский, художественный руководитель театра «У Никитских ворот»:
– От банкротства умов. Скоро мы можем стать банкротами из-за того, что Госдума на протяжении десяти лет не может принять закон о меценатстве, а без него культура просто погибнет. И от этого уже будут страдать все – в первую очередь наши зрители, которым некуда будет пойти за прекрасным.

Александр Шатиров, директор Ивановского цирка:
– Два года назад мы были на гастролях в Китае и, отработав половину контрактного срока, оказались без денег. Импресарио разорился и просто сбежал. Мы же оказались на улице. Два месяца жили в 12-метровом контейнере вместе с животными. Хорошо еще, что китайцы вошли в наше положение и помогли продуктами. Потом нас выкупил другой импресарио, и мы вернулись домой.

Владимир Сорокин, писатель:
– К счастью, мои потери в банке «Чара» не слишком велики, но было очень неприятно. Ведь я поддался общей паранойе и доверил свои сбережения фактически мошенникам. Получив такой негативный опыт, стал более осторожным, и потом бог меня миловал сотрудничать с банкротами.

 
Ulti Clocks content

Звоните сейчас!

Архипов Сергей Владимирович

Телефон: +7 925 855 74 33

Почта:  arkhipov.sv@gmail.com

Skype:  s8557433


Афоризм дня

Так много умеющих предвидеть и так мало умеющих предупредить.

Веслав Брудзиньский

Об авторе

  • 15 лет в управлении капиталом и трейдинге на российском финансовом рынке.
  • Квалификационные аттестаты ФСФР, аккредитация на ММВБ.